x x x
Салах гнал мерседес уже по автономии. Народу становилось все больше, вид людей был ужасен, словно это были жертвы землетрясения. Салах не останавливался, не расспрашивал, сжав зубы, он гнал мощную машину вперед. Справа появился его родной городок, а через овраг -- еврейское поселение. Первые караваны были здесь поставлены в знак протеста против рутинной кровавой акции людей Салаха год назад. Бородатые решительные поселенцы в вязанных кипах привезли сюда своих изящных молодых жен и очень подвижных детей. Французский журналист, давний друг Салаха и его соратников, всегда первым прибывающий в подобные горячие точки Палестины для освещения агрессивных действий евреев, так и не смог их пересчитать в свой бинокль. "Шустрые какие жидята!..." -- сквозь зубы сказал он Салаху с яростью, удивившей даже Салаха. Поселенцы первым делом посадили рядом с караванами фруктовый сад. Вид саженцев и развешенных пеленок и лифчиков вызвали в мировой прессе неслыханную бурю. Арафат не умел ни накормить досыта пошедших за ним арабов, ни трудоустроить, но получше колдуна древности Марлена мог организовать бурю во всегда готовым к действию мировых СМИ: мир во всем мире в опасности -- поселенцы поселились! Главы правительств обменивались звонками через океан, словно поселились снова на Острове Свободы несколько дивизий, посажены ракетные установки, перекрывающие атомным сектором пол-Америки м развешаны над ней спутники наведения ракет... Поселенцы вели себя в этой свистопляске достойно и твердо. Лишенные поддержки половины даже своего народа, парламента и правительства, они самим своим бесстрашием держали юнцов Салаха на почтительном расстоянии.