Я самый спокойный человек в семье, потому что являюсь борцовским тренером и, чтобы поддержать форму, утром обливаюсь холодной водой, но, по-моему, никто, даже борцовский тренер, обливающийся холодной водой, не вынесет из уст пятисполовинойлетнего младенца слов: "Тихо! Прекратить базар!"

- Выйди из-за стола,- спокойно говорю я.

- Ым,- отвечает Рис, намахивается на меня локтем и опять залезает пятерней в торт. Он ощущает мощную молчаливую поддержку Бабушки.

- Выйди!- еще спокойнее говорю я.

- Ым!- отвечает Рис невнятно, так как его рот до отказа набит тортом.

- Даже в воскресенье не дают ребенку нормально поесть,- говорит Бабушка.

- Ты посмотри, во что они его превратили!- кричит Мама, обращаясь ко мне.- Это же законченный хам!

Я и сам вижу, что это законченный хам.

- Выйди!- еще раз говорю я, по-прежнему спокойно, но по моей спине уже пробегают мурашки, как всегда бывает на соревнованиях перед решающей схваткой.

- Ну хватит... хватит... В самом деле, - говорит Дедушка, и непонятно, на чьей он стороне.

Побеждаю, конечно, я, потому что я мастер спорта по классической борьбе. Я просто-напросто выдергиваю хама из-за стола, как редиску из грядки, отношу в спальню и кидаю на кушетку.

- Ой-ей-ей! - вопит, брыкаясь, Рис.- Он мне руку отвинтил!

- Не смей бить ребенка!-кричит из кухни Бабушка.

- Поддай этому хаму как следует! - кричит Мама.

- Ну хватит... хватит... В самом деле, - говорит Дедушка, слегка повысив голос, и снова непонятно, на чьей он стороне.

Воскресный обед безнадежно испорчен. Скатерть на столе скомкана, по комнате разбросаны куски торта.

Мы с Мамой демонстративно собираемся в кино. Бабушка и Дедушка тоже намереваются уйти - домой

- Поедем, Рисок, к нам,- говорит Бабушка Рису, измазанная кремом физиономия которого выглядывает из спальни.- Нет у тебя родителей.

- Ну, попадешь ты когда-нибудь ко мне в лапы, - угрожающе говорю я.