Для них и тут была Россия, разве что к аборигенам приходилось обращаться, калеча для понятности русский язык: "Сабак, сабак, нет кусай". И, собственно говоря, их не в чем упрекнуть. Такова была действительность. А являлась ли она плодом исторических закономерностей, национальной дури или же обыкновенного предательства, это мало интересовало как странствующих поэтов, так и путешествующих дипломатов. Каждый разглядывал обретенные земли, "дикий край", который Господь выронил из своего подола, через подзорную трубу, очки или же монокль и подобно назначенному в Тбилиси французскому консулу - Жаку Франсуа Гамбе - первым делом заносил в дорожный дневник реестр тех товаров, продуктов или изделий, вывоз коих обещал наибольшую прибыль как лично ему, так и его стране... Что ж, раздача вещей и одежды, оставшихся от умершего, издавна приняты в этом мире - к чему отказываться от разумного обычая... Конечно, попадались среди путешествующих и такие, кто проявлял живой интерес к истории и обычаям несчастной страны; некоторые наивно полагали (и старались убедить в том других), что "грузины - самый красивый народ не только на Востоке, но и во всем мире". Что же до знаменитого писателя господина Дюма, то он чуть не вывалился из тарантаса, настолько восхитил его "божественный облик" пастуха на склоне горы - в изорванной чохе, с посохом в руках, тот, казалось, "опоздал взойти на Олимп" и, погруженный в свои мысли, может статься, вовсе не замечал ползущих где-то внизу, у его ног, тарантасов, колясок, дрог и телег...

Пастух был придурковат, мало что понимал из происходящего в мире, и все-таки его пугала новая жизнь, ворвавшаяся в родные края, он на собственной шкуре испытал ее. К счастью, природа наделила его воображением и умением подражать голосам животных и птиц, и он, как мог, развлекался этой своей способностью: то щелкал дроздом, то выл волком, то мычал коровою, то клекотал орлом...