Мы меньше трав и тихих нищих, Глаза у нас небес ясней, Песка подводного мы чище И всех зверей живых сильней.

* * *

В эти дни земля горячее солнца, На коленях я, и каждый мне Христос. Загорелся мир, как сохлая солома, И никто не знает, где на небо мост.

В сердце человека и любовь и жалость, О бессмертии поет великая река, На песок упала тоненькая веточка -Матери моей остывшая рука.

В поле закопали люди свое сердце -Может, рожь поспеет тут и без дождя, Может, будет лето, и воскреснут дети, И протянет руки нам родная мать.

* * *

По деревням колокола Проплачут об умершем боге. Когда-то здесь любовь жила И странник падал на дороге.

О, милый зверь в груди моей, И качка сердца бесконечная, Трава покинутых полей, И даль родимая за речкою.

Я сердце нежное, влюбленное Отдал машине и сознанию, Во мне растут цветы подводные, Я миру вестник мира дальнего.

Слетают звезды с вышины, И сердце, радуясь, пугается, Как много в шуме тишины, Звезда на песню отзывается.

ТОСКА

Вечер душен. Ночь недалека. Ты замкнулась и молчишь... Будто льется -- льется без конца река, А кругом ни шороха, лишь тишь.

Подойди к углу, где сумрак кроткий, Стол-угольник и открытая тетрадь... У сверчка протяжны, скучны нотки, И опрятна девичья кровать.

Наклонись в томительном искании На узоры вытянутых строк. И в усталом, ласковом касании Вылей чувства робкого поток.

Далеко -- ты слышишь -- звонит колокол В неурочный и опасный час... Мраком манит, мраком мертвый дол, Он зовет и звал уже не раз...

Ты одна. Постель белеет холодом. Полночь глубже. В тучах небеса. Кровь колотит в сердце гулким молотом, И не видны за оврагами леса...

МНОГО МАТЕРЕЙ

В мире большом и высоком Много дорог и домов. Небо -- колодезь глубокий, Мать не поймет моих слов.

Много идут матерей, Только чужие и мимо. Нам ни одна не откроет дверей, На руки с лаской не примет.