Птица еще бьется, есть под сердцем дети, С нею прилетели с голубых равнин. Если мать не дышит, то у них нет смерти, И вздохнет и выйдет из утробы сын.
Из утробы мертвой он один родится, Перемрут под матерью многие птенцы... До конца сын будет с смертью, с тайной биться, И его поманят звездные венцы.
Через глыбы, горы тайн и неизвестного На коне Ненависти пронесется сын. В вихрь и ночь безумия, жаркого и тесного, Он на крыльях пламенных врежется один.
Это мать убитая, брошенная с неба, Через горы бросила сына к небесам. Все птенцы подохли с голоду, со слепу И лежат на камнях черной кучей там.
В сыне мать открыла снова небу крылья, И смеется звездам из-за глыб и гор, И летит звенящей, белой, звездной пылью В тихие равнины в голубой простор.
Прошлое, далекое, всю немую вечность, И холодный камень, тайную звезду -Все поймет, полюбит, кончит бесконечность И на крыльях вскинет Сын на высоту.
Это мать убитая в нем летит и ищет, Никогда не кончит своего пути... И живых и мертвых с гор высоких кличет На дороге дальней всех птенцов найти. 1920, 7 ноября.
ДЕТИ
Не сгорает город огненный, Весь в страдании торжественном. Из машин стальных бьют молнии. Вышли трубы грозным шествием.
Мы безумную вселенную Бросим в топку раскаленную, Солнце древнее, бесценное Позабудется, сожженное.
Оборвем мы вальс тоскующий -Танец звезд, далеких девушек. К ним идет жених ликующий -Сжечь обитель светлой немощи.
Не любовь мы, а познание, Сердце было -- ком тоски. Мы ворота ищем тайные Уплывающей реки.
Наши дети не родились, Не родятся никогда -Через вечность мы пробились, Будем биться, жить всегда.
Дети -- сладкое бессилие, Сказка радостная смерти. Мы ж невянущие лилии, Мы смеющиеся дети.
КОННЫЙ ВИХРЬ
Пролетарской коннице По морю, по морю земли Храпят табуны лошадей.