- А потом дикторша из телевидения перестает улыбаться и, запинаясь, читает второй раз то же самое сообщение, а потом экран выключают и появляется табличка - технические помехи, а потом экран снова вспыхивает и мужчина-диктор с некрасиво пляшущей челюстью в третий раз читает то же самое сообщение, и тогда мы помаленьку начинаем соображать, что это не надоевшая всем телевизионная хохмочка, которую называют режиссерским приемом, что-то вроде горчички на скучной сосиске обыденной информации, а что все это правда, и что кто-то прилетел наконец, и спрашивается - что теперь с этим делать, а? - Дальше расскажет физик.

Слишком долгое ожидание. Рассказывает Алеша Аносов по прозвищу рыжик. Крах второй.

- Мы сидели у Памфилия и пытались привести его в себя, разговорить, а он все не поддавался, посылал нас изредка нехорошими словами, а когда мы поднимались уходить, он отворачивался к стенке на своей бугристой тахте, и тогда мы слышали дыхание его прокуренных легких, и тогда мы шли от дверей обратно и глядела на его затылок, который был выразительней его лица, так как лицо его ничего не выражало вовсе, а затылок выражал хотя бы презрение к нам, так ничего и не понявшим. - И так мы танцевали от двери к тахте некоторое долгое время и все больше увязали в липучей паутине бессмысленности. И потому, когда раздался осторожный стук в дверь, мы, честно говоря, обрадовались. - Да! - крикнул Костя. - Да, входите! - Хоть какая-то живая душа, - сказал я. - Слава богу. - Да! - крикнул Костя. - Да! Входите!.. Дверь приоткрылась, на пороге стоял невысокий человек в берете. Мы смотрели на него, он на нас. - Здравствуйте, - тихо сказал он. - Закройте дверь! - рявкнул Гошка, не поворачиваясь. - Дует... - Человек вышел и закрыл дверь с той стороны. Мы переглянулись. - Кто это? - спросил я. - Не знаю, - ответил Костя, идя к дверям. Человек стоял на лестничной клетке и ждал. - В чем дело? - спросил Костя. - Почему вы ушли? - Вы сказали "закройте дверь".