- Ну что ж. - Сергей Иванович вздохнул. - До штрафа мы, конечно, не допустим, товарищ Брыкин. Мы их не заводили, нам что были они, что нет, все едино. Вот девочка с ними занимается, а нам - что ж, пускай.

- Девочка тем более не ваша. Это не причина.

- Наша, наша, - сказала Клавдия Никифоровна и погладила Маришку по голове.

- Где ж ваша? И масть не та. - Брыкин усмехнулся, передние зубы у него были золотые. Наклонившись к Сергею Ивановичу так, что красные щеки его свесились, как два мешочка, сказал вполголоса: - А приваживать не советую.

Тут в комнату заглянула Агния Николаевна, позвала Маришку ужинать.

- А она уж ужинает, - сказала Клавдия Никифоровна. - Вон как хорошо ужинает.

- Нет, нет, не надо мешать чужим людям, Мариша, скажи спасибо, и пойдем.

Агния Николаевна вошла в комнату, поздоровалась с Брыкиным, на что тот как-то неопределенно, не глядя, кивнул, а может, просто опустил голову и вышло похоже, что кивнул, и взяла Маришку за руку. Но девочка не хотела вставать, неспешно допивала чай с блюдца и заедала баранкой.

- Нам ваша дочка нисколько не мешает, - сказал Сергей Иванович.

- Я понимаю, но у вас люди, а ей пора домой.

- А ничего, пускай чайком погреется.

- Мариша, я тебя прошу - быстрее!

Все, даже Брыкин, смотрели на девочку, уплетавшую баранку, с улыбкой, только мать стояла мрачно, глядя на дочь совсем не материнском, холодным взором.

- Ну? - сказала Агния Николаевна.

- Мам, а дядя говорит, что голубков надо убрать.

- Надо - значит, надо.

- Мам, а мне их жа-алко!

- Мало ли что жалко. Вставай! Скажи спасибо, и пойдем. Нас бабушка ждет. - И она потянула Маришку за руку из-за стола.

- Да, да, голубков ваших надо убрать непременно, - сказал Брыкин.