- Да? - сказал еще не совсем пришедший в себя Аллахверди и подумал, что у Сафтара-муэллима, конечно, опять ревматизм разыгрался в такую паршивую погоду. - Ревматизм, что ли?

Мелик зевал не переставая.

- Да, - ответил он.

Сафтар-муэллим был соседом Мелика по двору, он преподавал физику и как раз сегодня первый урок - физика: значит, можно не спешить.

Гнедая кобыла, напившись, подняла голову, мудро так посмотрела на айвовые деревья, что росли неподалеку, и потянулась к недавно зазеленевшей по краям арыка осенней траве. Мелик дернул за уздечку.

- Джафар едет в район, - сказал он. - К вечеру кино привезет.

- Да? - еле выдавил из себя Аллахверди, скулы ему сводила зевота.

Джафар, старший брат Мелика, был киномехаником. Раз в два или три дня привозил он из райцентра фильмы и показывал их в клубе. Молодежь очень уважала киномеханика Джафара, но вот приехал в село кинооператор из Баку в этой самой диковинной шапке, и сразу стало ясно, кто слон, а кто верблюд, потому что одно дело поехать в район и привезти оттуда фильм, какой дадут, и совсем другое дело, когда берешь кинокамеру в руки, приставляешь ее к глазу и начинаешь сам снимать фильм.

Этот кинооператор уже четыре дня, как приехал из Баку и остановился у Салмана-киши, что жил через три дома от Аллахверди. Четыре дня как приехал, а снять ничего не мог, погода, говорит, плохая, надо, чтобы солнце вышло.

Аллахверди представил себе странную шапку этого кинооператора, вспомнил свой предутренний сон и подумал, что в последнее время ужасно глупые сны ему снятся. Когда Аллахверди вернулся к себе во двор, Айна-арвад уж;е развела огонь в печке под балконом и кипятила в медном казане молоко.

Гашам-киши выносил на лопате навоз из хлева. Аллахверди соскочил с серого жеребца, завел его в хлев принялся расчесывать коня железной скребницей. Гашам-киши насыпал в ясли несколько горстей просеянного ячменя, перемешал его с соломой, потом отобрал у Аллахверди скребницу.