как катил воды Нил, а вблизи, в чаще кустов, стоял белый домик, и на нём,как живой, медный аист на белом фронтоне. Вокруг было всё тихо; синее неборасстилалось как ровно покрытый шатёр; солнце горело, в воздухе стоял зной;на белом карнизе рядком сидели и пели чёрные дрозды. Вокруг дома быломножество лилий и роз, а у самых стен и у белого мраморного порога лежалицелые пласты зелёного диарита. Здесь было свежо, тихо и целомудренно: здесьжил художник.

Усталая от далёкого переезда и от жара, Нефора сошла с седла и отослаламула и провожатого вдаль под дерево, а сама осталась перед открытою дверьюЗенона. Теперь она, не переступая порога, могла видеть всю его мастерскую.Это была очень большая и высокая квадратная комната без окон; мягкий светпроникал в неё через потолок, сквозь фиолетовую слюду, отчего все вещиказались обвитыми как будто эфирною дымкой. Посередине комнаты наполированном красном порфире красовался бронзовый ибис, и из его клюваструилась свежая вода; стены окружены были колоннами и ровно окрашеныкрасновато-коричневою краской, на которой резко выделялись белые мраморные илепные фигуры, изображавшие людей и животных. Здесь были и лёгкие маскиженщин, и тяжёлые головы фараонов, и задумчивые морды верблюдов, и хищныепасти крокодилов. Зенон, как большинство художников того давнего времени,знал не одну златокузню. Подобно известному со времен Амазиса художникуФеодору, Зенон был и архитектор, и плавильщик, и лепщик, и ваятель, и вовсём он был мастер, и знаток, и любитель всякого изящества, о чем и немудрено было заключить по его жилищу, перед которым теперь стояла Нефора,вдыхая оттуда прохладную свежесть и аромат, разливавшийся из красивых, яркоюполивой покрытых тазов, в которых рос золотистый мускус и напоял всюатмосферу своим запахом. Посреди всех художественных произведений искусства,наполнявших покой, стоял сам художник.