О. Д. Исаев, 24 марта 86 г., Москва
Впрочем, не надо замечать моих воронежских страданий, они - всего лишь наш общий русский хвост. Правду сказать, ваш норманнский ещё длиннее станет, очередной тщетно вопиющий парадокс... Помнится, один из ваших философов выразился так: "где", сказал он, "нет речи, там нет ни истины, ни лжи". Эту мысль у вас записали в святцы. А между тем не заметить крайней двусмысленности этого речения может лишь тот, кто не видит разницы между хвостом, растущим между ногами назад, и хвостом, растущим оттуда же, но вперёд. Что и свойственно прародителю речи всех норманнов - языку германцев. Не верите? Справьтесь сами: Гоббс, "Левиафан".
2. А. П. ДРУЖИНИНУ В МОСКВУ.
Милый, дорогой, всё наоборот: Париж я в три дня возненавидел! Теперь уж точно знаю, что ничего тут не терял. Лувр - загаженный сарай, громадный, ноги отвалились и до сих пор не приросли. Картины ни одной не увидел, их не видно, так темно. Цены невиданные тоже. Сена воняет. Нотр-Дам облез. Встретить француза - неслыханная удача. А если и встретишь - пожалеешь о такой удаче: у всех лица страшные, холодные, в глаза никто не смотрит. С Башни ихней видно, что весь город залит гноем, жара 35. Всё только серо-чёрное, как их Жюль Верн. Всё дёрганно, по-птичьему бессмысленно. Сам дёргаешься, и прямо с утра. Вечером в кафе, в варьете? Мельчайший развратишко, порнуха для школьников пятого класса.
Мне разрешили порыться в архиве Нац. библиотеки. Ничего не надеюсь там отыскать, так, для отчёта. Положил себе писать по утрам не менее двух писем, пока держу слово. Это держит в рабочем состоянии, я расписываюсь, как скрипач на гаммах.
Очень, очень рад, что уже завтра - отсюда вон, подальше.
Целую. ОИ. 3 мая Париж.
3. А. П. ДРУЖИНИНУ В МОСКВУ.
Ух, как Парижск напоследок оживился! Взорвали ихнее полицейское управление. Кто - неизвестно. Ходил, однако, глянуть. Нет, не впечатляет. Но в глаза они глядеть стали. Только - представляешь, с каким выражением?