"Как же я раньше-то!" - стукнул себя по лбу Аркадий, подошел к окну и осторожно постучал.

Отдернулась занавеска, и в окне показалось женское лицо. Это была Софья Федоровна Шер, член комитета большевиков. Она всмотрелась в Аркадия, узнала его, закивала головой, приглашая войти.

Аркадий вошел в теплую комнату, где за деревянной перегородкой постукивал аппарат и ползла длинная бумажная лента.

- Ты сам? Или послали? - спрашивала Софья Федоровна, отрывая узкие полоски бумаги и наклеивая их на бланк. - Неужели уже знают? Откуда?

- О чем знают? - не понял Аркадий. - Неприятности у меня...

- Какие теперь неприятности?! - рассмеялась Софья Федоровна и сунула Аркадию телеграфный бланк. - Беги скорей в комитет!

- Нельзя мне туда! - пробовал объяснить Аркадий.

- Можно! - улыбалась Софья Федоровна. - Теперь все можно! - И вытолкала Аркадия за дверь.

Он подошел к фонарю, развернул бланк и прочел:

"В ПЕТРОГРАДЕ И МОСКВЕ ВЛАСТЬ ВЗЯТА В РУКИ СОВЕТОВ ЗПТ

ПРИНИМАЙТЕ МЕРЫ ТЧК ПОДРОБНОСТИ СООБЩИМ ТЧК

27 ОКТЯБРЯ 1917 ГОДА ПРИНЯЛА ШЕР".

ТЕТРАДЬ С МЕДНЫМИ УГОЛЬНИКАМИ

Если забраться на плывущее над городом облако и посмотреть вниз, увидишь зеленое блюдце с очищенными луковками.

Крыши домов прячутся в зелени разросшихся садов, и только купола церквей блестят на солнце. Церквей и церквушек столько, как будто их нарочно собрали в одном месте и выставили напоказ, чтобы потом раздать всем желающим из других городов.

Спрыгнешь на облако пониже, разглядишь пятачок базарной площади да рассыпанные вокруг копейки лабазов. А спустишься до второго этажа дома под красной крышей, тебе озорно подмигнет крепко сбитый парнишка с круглым, как яблоко, подбородком. Он сидит у открытого окна за изрезанной перочинным ножом партой и, запрокинув голову, словно пересчитывая пушистые комочки облаков в небе, нараспев повторяет: