- Год по госпиталям валялся! Я не про это... Про жизнь.

- А чего жизнь? - искренне удивился беспризорник. - Житуха - во! Давай к нам!

- Чем промышляете? - усмехнулся парень.

- Где подстрелим, где споем! - подмигнул ему беспризорник, лихо отстучал большими пальцами на зубах "Кирпичики", потом склонил голову набок и запел, жалобно растягивая слова:

Ночь прошла в поле-вом ла-за-ре-ти,

День весенний за окнами встал.

На горячем и си-нем рас-све-ти

Молодой командир умирал.

Сдернул с головы шлем и строго сказал:

- Граждане, будьте добры, оплатите детский труд!

Парень рассмеялся.

- Давно бы так! - обрадовался беспризорник. - А то сидел чумовой какой-то. Тебя как звать?

- Аркадий, - ответил парень. - А тебя?

- Меня-то? - шмыгнул носом беспризорник. - Жиган. А вообще-то Колька!

- Ну спасибо, "вообще-то Колька", - улыбнулся парень.

- За что? - удивился беспризорник.

- За все, - очень серьезно сказал Аркадий. - Поговорил с тобой - и вроде легче.

- Да ладно тебе! - насупился беспризорник и поднялся со скамьи. Может, ты голодный?

- Спасибо, - покачал головой Аркадий. - Сыт.

- В случае чего мы всегда здесь, - кивнул на чан со смолой беспризорник. - Свистни только!

- А не боишься, что облаву наведу? - прищурился Аркадий.

- Не наведешь, - уверенно заявил беспризорник и направился к выходу.

У самой калитки он обернулся, улыбаясь, блеснул зубами и помахал Аркадию рукой.

Аркадий махнул в ответ и подумал, что чумазый беспризорник очень похож на Яшку, старого его приятеля по командирским курсам. Тот тоже был белозубый и всегда улыбался.

В первый же день приезда в Москву Аркадий пошел на Пятницкую улицу и долго стоял перед домом, где еще сохранилась выцветшая звезда на доске с надписью: "4-е Московские советские командные курсы".

Стоял, смотрел на доску и вспоминал холодные классы, гулкие своды столовой, алюминиевые миски с пшенной кашей и тонким ломтиком высохшей воблы, большие медные чайники с морковным чаем.