Желая дать другой оборот его мыслям, которые с каждою минутою становились для нас непонятнее, мой товарищ спросил незнакомца, как называлась страна, посреди развалин которой мы находились? — У этой страны нет имени — она недостойна его; некогда она носила имя, — имя громкое, славное, но она втоптала его в землю; годы засыпали его прахом; мне не позволено снимать завесу с этого таинства…
— Позвольте вас спросить, — продолжал мой товарищ, неужели ни на одной карте не означена страна, о которой вы говорите?..
Этот вопрос, казалось, поразил незнакомца…
— Даже на карте… — повторил он после некоторого мол чания, — да, это может быть… это должно так быть; так… посреди бесчисленных переворотов, потрясавших Европу в по следние веки, легко может статься, что никто и не обратил внимания на небольшую колонию, поселившуюся на этом неприступном утесе; она успела образоваться, процвесть и… погибнуть, не замеченная историками… но, впрочем… по звольте… это не то… она и не должна была быть замеченною; скорбь смешивает мои мысли, и ваши вопросы меня смущают… Если хотите… я вам расскажу историю этой страны по порядку… это мне будет легче… одно будет напоминать другое… только не прерывайте меня…
Незнакомец облокотился на пьедестал, как будто на ка федру, и с важным видом оратора начал так:
Давно, давно — в XVIII столетии — все умы были взвол нованы теориями общественного устройства; везде спорили о причинах упадка и благоденствия государств: и па площади, и па университетских диспутах, и в спальне красавиц, и в комментариях к древним писателям, и на поле битвы. Тогда одни молодой человек в Европе был озарен новою, оригинальною мыслию. Нас окружают, говорил он, тысячи мнений, тысячи теорий; все они имеют одну цель — благо денствие общества, и все противоречат друг другу. Посмот рим, нет ли чего-нибудь общего всем этим мнениям? Говорят о правах человека, о должностях: но что может заставить человека не переступать границ своего права? что может заставить человека свято хранить свою должность? одно собственная его польза! Тщетно вы будете ослаблять права человека, когда к сохранению их влечет его собственная польза; тщетно вы будете доказывать ему святость его долга, когда он в противоречии с его пользою.