Девушка вместо романа читала трактат о прядильной фабрике; мальчик лет двенадцати уже начинал откладывать деньги на составление капитала для торговых оборотов. В семействах не было ни бесполезных шуток, ни бесполезных рассеянии, — каждая минута для была разочтена, каждый поступок взвешен, и ничто даром не терялось. У нас не было минуты спокойствия, не было минуты того, что другие называли само-наслаждением, жизнь беспрестанно двигалась, вертелась, трещала. Некоторые из художников предложили устроить театр. Другие находили такое заведение совершенно бесполезным. Спор долго длился — но наконец решили, что театр может быть полезным заведением, если все представления на нем будут иметь целию доказать, что польза есть источник всех добродетелей и что бесполезное есть главная вина всех бед ствий человека. На этом условии театр был устроен. Возникали многие подобные споры; по как государством управляли люди, обладавшие бентамовою неотразимою диа лектикою, то скоро прекращались ко всеобщему удовольствию. Согласие не нарушалось — колония процветала! Восхищенные своим успехом, колонисты положили па вечные времена но переменять своих узаконении, как признанных па опыте последним совершенством, до которого человек может достигнуть. Колония процветала. Так снова протекли долгие годы. Невдалеке от нас, также на необитаемом острове, поселилась другая колония. Она состояла из людей простых, из земледельцев, которые поселились тут не для осуществления какой-либо системы, но просто чтоб снискивать себе пропитание. То, что у нас производили энтузиазм и правила, которые мы сосали с мо локом матерним, то у наших соседей производилось необхо димостью жить и трудом безотчетным, но постоянным. Их нивы, луга были разработаны, и возвышенная искусством земля сторицею вознаграждала труд человека.

Эта соседняя колония показалась нам весьма удобным местом для так называемой эксплуатации; (К счастию, это слово в сем смысле еще не существует в Русском языке; его можно перевести: наживка на счет ближнего.