Стойте! (Латники опускают алебарды. Гильом наклоняется к носилкам. Почтительно слушает. Потом, выпрямившись, говорит громко.) На этот раз его светлость милостиво прощает вас, но за дерзкое ослушание город повинен заплатить в казну его светлости по триста золотых с каждого цеха. А сейчас мирно разойдитесь по домам и занимайтесь своим обычными делами. (Он делает знак рукой. Барабанная дробь. Носилки трогаются. Вдруг из-за занавесок опять высовывается рука. Шествие останавливается. Гильом наклоняется и слушает, что говорит наместник.) Его светлость желает знать, почему человек столь высокого роста называется Маленьким Мартином.
МАРТИН. Почему? Да, видно, потому, что я еще не дорос до моего деда. Старик на добрые две головы выше меня.
ГИЛЬОМ (наклоняется к носилкам). Его светлость спрашивает: жив ли еще твой дед?
МАРТИН. Он и мертвый переживет, пожалуй, нас с вами.
ГИЛЬОМ. Что ты хочешь сказать?
МАРТИН. Я ничего не хочу сказать. Это вам угодно меня спрашивать.
ГИЛЬОМ. Отвечай прямо. Если дед твой еще не умер, то где он живет?
МАРТИН. Повсюду! В рассказах наших стариков, в песнях наших девушек, в играх наших мальчишек. Да вот эта площадь, на которой вы изволите со мной разговаривать, называется площадью Большого Мартина. Он был первым старшиной оружейного цеха, мой дед, и научил нас ковать славные мечи и не худо владеть ими.
ГИЛЬОМ. Ну, ты! На вопросы отвечай, а лишнего не говори. А то замолчишь навсегда.
Опять барабанная дробь. Носилки удаляются. На площади остаются двое солдат, разгоняющих людей.
Солдаты. По домам! По домам!
МАРТИН. Идем с нами, Караколь. Поживешь у меня. На улице Оружейников тебя не тронут.
КАРАКОЛЬ. Спасибо, Маленький Мартин. Я знаю, с вами, оружейниками, не пропадешь.
СОЛДАТЫ. По домам!