счету.

- Эй, вы, молодухи! Целый день тут топчетесь, а работы не видно!.. подойдя к женщинам, крикнул Гриша. Он ладонью пригладил и закинул назад свой непослушный чуб.

- На нас надеются, - подхватил самый молодой из хлопцев, Паплик Черняк.

- Гляньте, герой какой, - отозвалась Елизавета. - Что-то у нас таких, кажется, раньше не видно было... Откуда взялся?

А-а, это Павлик... Ну, да, - бровь колесом и мокро под носом...

Женщины засмеялись. Алена встала рядом с Маланьей и качала скатывать вал.

Она безучастно слушала добродушное подтрунивание хлопцев, Лизаветины насмешки над Павликом, время от времени поглядывала в сторону леса сверкающие горы лодымались все выше.

Из леса на покос, на сизые купы лоз, на стога стремительно и незаметно скользнула тень. Позже солнце еще раз пробилось было из-за туч, и луг, как громадное лесное озеро, засверкал в светлых лучах, но через несколько минут густая тень снова надвинулась, и солнце больше уже не показывалось.

Хотя солнце и скрылось, попрежнему парнло. Все вокруг дремало. Стояла такая тишина, что казалось, и травинка не шелохнется.

А тучи наползали. Одна прошла над самой головой, край ее прозрачно светился.

Небо разделилось - справа попрежнему синела чистая, глубокая лазурь, слева сгрудились тучи - темные, понурые, от них на землю падали косые тени.

Гребцы перестали переговариваться и молча скатывали вал за валом. Чем тяжелее опускался на землю сумрак, тем молчаливее становились люди, тем быстрее управлялись с граблями. Колхозники еще с полчаса гребли и копнили в темноте. Руки их словно прилипли к граблям.

- Ой, бабы! Сколько же это еще так работать? - звонким,, озорным голосом крикнула вдруг Лизавета. - Не могу-у-у!