На обратном пути, оставалось проехать последние метров двести, дорога шла по откосу пруда, и вдруг правое заднее колесо с дороги сошло, стало крутиться в воздухе, выбрасывать непрерывную струю весенней грязи.
В таком положении Охламон остановиться не мог, он пытался вывести все четыре колеса на твердую дорогу. Он распахнул правую дверку кабины и крикнул Елизавете: "Прыгай!" И еще подтолкнул ее.
Елизавета прыгнула, упала на спину. Хотела вскочить - и не смогла: крутой был откос, скользкий. Еще мгновение - и бензовоз правым зад-ним колесом наехал на нее, лежачую. На ее левую ногу. Наехал и свалился в пруд.
Она удивилась: бензовоз был таким послушным, Охламон таким веселым, солнышко таким приветливым - и вдруг они все трое сговорились и так жестоко над ней подшутили?! Тут же она лишилась сознания, а пришла в себя почти через двое суток, в больнице.
Левая нога у нее болела, терпеть нельзя, она протянула руку, чтобы ее погладить, - ноги на месте не оказалось: короткая, плотно забинтованная культя, больше ничего.
Она снова потеряла сознание.
К ней подошел хирург и стал объяснять, как все хорошо: она жива, ноги нет, но сама-то она совершенно здорова, культя очень удобная, чтобы пристегнуть к ней протез, и Елизавета всегда сможет выбирать, что ей больше по душе: протез или костыль.
- Еще замуж пойдешь, ребятишек народишь. Двуногих.
Елизавета заревела в голос:
- Не хочу, не хочу, не хочу! Пусть ко мне придет Охламон!
Но Охламон уже был под арестом.
Причиной ареста была она - Елизавета.
Бензовоз пытались вытащить из пруда, но безуспешно, там ему и лежать вечно, по поводу бензовоза Владимир Иванович, председатель, сумел бы договориться с ГАИ, но вот с уголовным розыском не мог: человече-ская личность была искалечена и Охламона, хотя он и был несовершеннолетним, предали суду.