Майор Сергей Прохоров, начальник караула семеновцев, в тот день охранявших Кремль, в свою очередь показал: услышав набатный колокол, он, де, прибежал из кордегардии к Спасской башне, чтобы приказать затворить ворота, но было поздно, - немалая толпа москвичей, несмотря на предупредительные автоматные очереди поверх их дурных голов, ворвалась в Кремль и принялась бесчинствовать вплоть до пролития братской крови; впрочем, пестуна Ласточкина прикончили люди поручика Крашенинникова, что неудивительно, так как поручик был должен Ласточкину пятьдесят рублей; а Государственное Дитя накануне забрался со своими жильцами на Спасскую башню и как будто свалился сам.

Трое из малолетних жильцов при особе отрока Аркадия показали, что, дескать, в момент трагедии интересовались кремлевскими курантами и не видели ничего, однако жилец Николай Бабенко первое время утверждал, будто он был свидетелем злого разговора наследника с мамкой Елизаветой, но ему поприжали яички в щели между притолокой и дверью, и жилец сознался, что он соврал. Сама же мамка Елизавета, дававшая показания один на один с дьяком Перламутровым, заявила, что Государственное Дитя, расшалившись, вознамерился перебраться по карнизу от одного башенного зубца до другого, оступился и рухнул наземь.

По этому делу поручик Крашенинников и майор Прохоров были подвергнуты смертной казни, жильцы помещены в Бутырскую тюрьму, тела братьев Ласточкиных отданы на съедение собакам в кинологический питомник, а мамку Елизавету хотя и сослали в Выксу, в Николаевский монастырь, но содержать приказали на полном довольствии и с почетом.

Результаты следствия по делу о гибели Государственного Дитя были опубликованы во всех российских газетах и, коротко говоря, заключались в том, что наследник престола стал жертвой несчастного случая, а окружение его было виновато исключительно в недосмотре.