- Пожалуй, и куплю, - сказал я. - Поджарю на сливочном масле.

- А почем продаешь? - раздался вдруг твердый голос.

- Совершенно по дешевой цене, - растерялся Страдаев, а я обернулся и обнаружил за спиной юного милиционера в красивой форме.

- Врешь! Собирайся! - сухо заявил представитель порядка.

- За что? Куда? - запричитал Страдаев.- Светка, Валерка - детишки! Своими руками. Плод усилий рук, - ныл он. - Вот и товарищ, например, могут подтвердить.

Милиционер тем временем крепко взял его под локоть. Я открыл рот:

- А ведь и правда он ничего, - сказал я.

- Так и я ничего, - рассмеялся милиционер. - А только существует порядок. Торговать надо в специально отведенных для этого местах. Вот сейчас составим протокол, штрафанем, а потом и пускай идет на все свои четыре стороны.

- Я бедный, - сказал Страдаев.

- Опять врешь. У тебя один пиджак тридцатку стоит, - справедливо возразил милиционер и поволок Страдаева.

Я сначала как-то немножко разгорелся, и мне даже захотелось идти в отделение спасать Страдаева или сочинить фельетон о том, что торгово-закупочные организации города плохо организовали закупку и торговлю, отчего и появляются около гастрономов различные "страдаевы".

Но после резонных слов про пиджак мне его спасать расхотелось, и они удалились, юный страж порядка и корыстный Страдаев, согнувшийся ради жалости в три погибели.

- Светка! Валерка! Детишки! - слышался его удаляющийся голос.

- А! Старик! Видел! Видел? Это же готовый сюжет. Как раз для тебя! А! Пиши! Пиши! - крикнул случившийся рядом один мой приятель.

И я ответил ему правду. Я завопил, воздев кулаки:

- Подите вы к черту! Надоело мне все это! Надоело! Я про красоту хочу писать и про одухотворенные отношения между людьми. Про то, как кто-то кого-то ненавязчиво спас и как это было в высшей степени благородно! Как седой учитель смотрит на кленовый листок и вспоминает свою прекрасную жизнь! И о том, как влюбленные жили долго и умерли в один день! К черту! К черту!