Конечно, жена не сильна в вопросах антропологии, но нельзя же быть такой наивной. Вопрошающий издал долгий гортанный клич, и через десять секунд кучку зевак месили налетевшие со всех сторон, как воробьи на корм, грузины. Зеваки прыснули кто куда, не оказывая достойного сопротивления, и на этом все бы затихло, если бы опять не жена.

Отпрыгнув в сторону, оскорбленная, потому что пролетавшие мимо грузины немилосердно толкались, а один успел даже шлепнуть ее по попке - южная нация, горячая кровь, - жена врезалась в грудь проходящего мимо казака при всех регалиях, и не дав ему даже возможности задать вопрос, выпалила, тыча в погоны обгрызенным персиком: "Ну и дикий народ! Хотели меня изнасиловать..."

У жены вообще бзик на эту тему. Любое проявление мужского темперамента в двухкилометровой окружности она воспринимает, как покушение на ее честь.

- Разберемся, сударыня, - тут же ответил защитник отечества, а поскольку оказался атаманом Кировского куреня града Иркутска, то достал большой свисток и переливисто засвистел. Моментально кругом замельтешили лампасные штаны и пошли крушить всех подряд при поддержке немалого числа добровольцев из народа. Шум и треск в крытом рынке достиг апогея, но еще не готов был вырваться на волю, как из бьющейся толчеи вырвался заполошный крик: "Бей жидов! Спасай Рассею!"

Кто крикнул, осталось тайной, покрытой мраком и тремя взводами сбежавшихся-таки на подмогу бьющимся милиционеров. Возможно, то был крик души измученного коммунизмом народа, а может, крикнули по ошибке ввиду застоялого многолетнего воспитания.

Что было потом, жена уже не видела, потому как ей метко запечатали правый глаз, а вслед за этим ее выволок из самой кутерьмы наш героический знакомый. И пока выволакивал, жена успела набить обе сумки катающимися и летающими по воздуху овощами и фруктами, чем потом два месяца гордилась. На том история и кончилась.