- Мне хотелось бы знать, - молвил он, берясь за ложечку, - с чего началось ваше горе.

Эраст, гримасничая, развел руками.

- Но я рассказал, - он беспомощно хрюкнул и в сотый раз сконфузился. Утром, когда я брился...

- Да-да, - кивнул отец Борис, смотря в чашку и запуская пальцы в пышную шевелюру. В тенниске, в домашних тапочках и тренировочных штанах он ни капли не походил на священнослужителя. - Я, признаться, ничего такого и не жду... И все же - может быть, какие-то необычные знаки? непонятные знамения? Вы знаете, - он виновато улыбнулся, - я не такой уж дока в экзорцизме... Вернее, совсем ничего в нем не смыслю. Однако имеются свидетельства, представленные разными людьми в далеком прошлом. Нечто наподобие темного вонючего шара, зависшего в воздухе и вдруг вошедшего в вас? Или еще что-то в том же духе?

- Нет, - уверенно сказал Эраст. - Этого не было. Я бы запомнил.

- Наверняка, - вздохнул отец Борис. - И все же вас, как я понял, не покидает ощущение, что внутри поселилось что-то чуждое.

- Я чувствую это каждой клеточкой, - страстно произнес Эраст, подаваясь вперед. Он почти не заикался. - Оно жрет меня изнутри. Оно перекрыло мне кислород.

Отец Борис помолчал, слушая тиканье ходиков.

- А что говорят врачи? - спросил он на всякий случай.

Эраста передернуло.

- Это невозможно повторить, - сказал он жалобно. - В жизни не предполагал в себе такой злобы на медицину. Особенно отличился психоаналитик. По его словам, в детстве мне хотелось съесть кого-то из родителей. Он говорил еще много чего, но я запомнил только это. Ну, допустим, так оно и было. Что же мне делать теперь?