Гюс неуверенно протянул руку, ожидая, что вот-вот коснется… чего-то. Стены. Двери. Лица! Но вокруг не было ничего, кроме этой темной пугающей пустоты. Он с тревогой рыскал глазами в непроглядной тьме и вскоре различил маленькие голубоватые светящиеся пузырьки, вылетавшие из его собственного рта, словно его дыхание материализовалось!

Гюс глубоко вздохнул, и странный феномен повторился: из его рта вылетели пузырьки всевозможных размеров и тут же растаяли.

Заинтригованный, он продолжил свой анализ и через несколько минут сумел разглядеть медленную пульсацию в виде слабых темно-сиреневых вспышек. Сердце мрака? От этой мысли мальчик вздрогнул.

«Не думай об этом, — в ужасе велел он себе. — У мрака нет сердца!»

Он снова огляделся, но так больше ничего и не различил. «Может, у мрака и нет сердца, но он казался при этом очень даже живым!»

Гюс решил собрать все свое мужество в кулак и встал. Ноги у него тряслись, а зубы стучали, но он взял себя в руки и решительно двинулся во тьму.

Постепенно мрак начал рассеиваться. Пробивающийся сквозь ветви странный сиреневый цвет неба освещал сумеречным светом окружавший Гюса лес. Юноша по-прежнему ничего не слышал, будто тут исчезли всякие признаки жизни. Он потряс головой. Ему было неуютно в этой тревожно-неподвижной и беззвучной обстановке. Здесь вообще ничего не шевелилось, даже воздух словно застыл.

Гюс прищурился и через несколько секунд буквально побелел. Потрясенный, он плюхнулся у подножия огромного дерева и обхватил голову руками.

— Да что со мной такое? — простонал он. Сердце бешено колотилось. — Что все это значит?

Нервным жестом он отбросил со лба темную, падающую на глаза прядь. Словно какая-то черная масса, липкая, как горячий гудрон, заливала каждую частичку его тела и души. В ушах гудело, будто в мозгу поселился пчелиный рой. Гюс чувствовал, как его парализует страх и он едва решается дышать, не то что двигаться.