Неожиданно со двора донеслись крики и ржание коней.

Не успел я подняться, как двери распахнулись, и в комнату вбежал знакомый белый офицер с шашкой наголо.

- Руки! - заорал он мне. Лицо его исказилось от ярости. - Руки! Я кому сказал!

Ничего не соображая, я поднял руки. Офицер снял с моего плеча автомат и обыскал меня. В комнату зашли фельдфебель и еще несколько белогвардейцев с ружьями.

- Где карты военных действий? - спросил офицер.

- Не знаю... - пробормотал я.

Офицер вынул из кобуры револьвер.

- Сейчас ты все узнаешь! Лицом к стенке! К стенке! Где карты?

- Какие? - мой голос задрожал.

- Карты, на которых мы пили чай две недели назад! - не унимался офицер.

- Не знаю... - ответил я.

- Твое последнее желание? - холодно спросил он.

Вопрос прозвучал удивительно обыденно, словно спросили "который час?". Я подумал о своих желаниях.

- Если можно, хотелось бы разыграть последнюю отложенную партию в шахматы...

- Кем отложенную? - спросил офицер.

- Карповым и Каспаровым.

- А кто из них кто? - поинтересовался офицер.

- Оба наши, русские... то есть советские.

- Славно! - усмехнулся офицер. - Гражданская шахматная война! Или как ты там назвал - партия?! Ну давай разыграем, только я - белыми.

- Согласен! - выпалил я. - Значит, вы за Каспарова, я за Карпова.

Фельдфебель с белогвардейцами переворачивали заставу вверх дном, а мы с офицером разыгрывали отложенную партию. Офицер очень уважал Алехина, но больше никого из шахматистов назвать не мог. Играл он послабее меня. В тот момент, когда я объявил ему, то есть Каспарову, мат, в комнату вбежал радостный фельдфебель со свернутыми картами в руках.

- Вам мат! - объявил я.

- К стенке! - коротко скомандовал офицер.