Огнегрив вздрогнул, вспомнив битву в лагере племени Ветра. Коготь говорил правду — Огнегрив действительно отпустил Речного воина и позволил ему бежать без единой царапины. Но он сделал это не из трусости или недостатка преданности своему племени. Он отпустил не просто другого воина — он спас Серебрянку. В тайне от своего племени Крутобок, лучший друг Огнегрива, влюбился в кошку из другого племени, и Огнегрив не посмел поднять на нее лапу.

Он сделал все возможное, пытаясь уговорить друга не встречаться с Серебрянкой. Своей любовью оба нарушали воинский устав и подвергали себя смертельной опасности. Крутобок оказался глух к просьбе друга, однако Огнегрив не мог предать его.

Кроме того, Коготь не имел никакого права обвинять его в измене! Когда Огнегрив не на жизнь, а на смерть сражался с другой кошкой из Речного племени, могучий воин молча наблюдал за поединком, а потом и вовсе отвернулся, вместо того чтобы броситься на помощь! Но даже это было еще не самым страшным его поступком. Огнегрив подозревал Когтя в жестоком убийстве Ярохвоста, прежнего глашатая Грозового племени, а также в неудавшемся покушении на жизнь самой предводительницы!

— Если ты подозреваешь меня в измене, скажи об этом Синей Звезде! — дерзко заявил он.

Коготь оскалил зубы и тихо зарычал, выпуская свои длинные страшные когти.

— С какой стати я буду беспокоить ее ради такой мелочи! Неужели я сам не смогу справиться с каким-то домашним котенком?!

Он пристально посмотрел на Огнегрива, и тот невольно содрогнулся. Что-то похожее на страх промелькнуло в горящих глазах глашатая. «Он хочет узнать, что мне известно», — отчетливо понял Огнегрив.

Он вспомнил Горелого, бывшего ученика Когтя, который стал невольным свидетелем убийства Ярохвоста. Коготь пытался убить его, чтобы заставить замолчать, но Огнегрив помог другу бежать к Ячменю — коту-одиночке, жившему на ферме Двуногих. Огнегрив передал рассказ Горелого Синей Звезде, но предводительница отказалась поверить в то, что ее отважный глашатай способен на хладнокровное злодеяние. Глядя на Когтя, Огнегрив вновь почувствовал как бессильное отчаяние прижимает его к земле, словно тяжелый ствол поваленного дерева.