этих значительных денег она купила бы полметра веселенькой клеенки на маленький шкафчик на кухне и выбросила старую, продранную и почерневшую, привезенную мною ещё при жизни матери, если бы она купила целое сиденье на унитаз и выбросила бы поломанное, если бы она пересмотрела его вещи и купила бы ему новые домашние брюки и выбросила бы старые, все в прорехах, расползшиеся по швам и сколотые на боках булавками, купила бы пару перчаток и выбросила бы старые, вдрызг разодранные, если бы посмотрела, на каком белье спит отец и поменяла бы его или напомнила об этом - увлеченный изготовлением электрообогревателя и антифона Алемдар просто забыл о необходимости менять белье, оно стало серым, цвета асфальта, и мне долго пришлось отстирывать и кипятить чудную льняную простыню, привезенную в подарок матери, пока на ней не проступили зеленые, голубые, красные полоски - если бы она сделала хоть что-нибудь, пусть самое незначительное, в помощь отцу, я бы так не рассердилась. Невозможно было понять и невозможно было смириться с таким бездушным, бессердечным отношением к отцу, с таким безразличием к его жизни. Спасибо аппарату Алемдара, что он усмирил и утишил клокотавший во мне справедливый гнев, жаль, что нет такого аппарата, который мог бы пробудить любовь к родному человеку в равнодушной душе. Со слезами на глазах где-то в газетах я читала о мальчике-подростке, трогательно заботившемся о своей пьянчужке матери, спившемся, потерявшем женский и человеческий облик существе, которое он с недетским и неземным терпением вытаскивал из грязных подвалов, поднимал на улицах и помойках, приводил домой и своей любовью и заботой пытался вернуть к жизни. Если бы хотя бы малая частичка подобной любви, соединяющейся с заботой, проснулась бы в зачерствевших душах детей Алемдара, он не был бы таким заброшенным и одиноким. Любовь крымчан к своему выдающемуся земляку, которую я ощущала постоянно и повсеместно, никак не могла восполнить ему недостающую любовь и заботу детей. Незнание и непонимание жизни Алемдара породило бессмысленный шумный скандал, устроенный из лучших побуждений и желания помочь Алемдару мужем Кристины Олегом Бабаскиным, прилетевшим на несколько дней из Москвы.