Прожив три недели в доме Алемдара, я не могла обвинять его в том, что он живет иной, отличной от нашей жизнью, в ином, отличном от нашего мире. Он может жить так, как ему хочется, потому что свой безмерный талант, данный ему Богом, он титаническим трудом уже давно отслужил людям, создав свои гениальные симфонии. "Мы все перед ним в неоплатном долгу", - сказала в 1992 году В, В. Горностаева в своем интервью режиссеру телепередачи "Великое неизвестное - Алемдар Караманов" Александру Сергеевичу Фатееву. В эти дни в Симферополе я остро, как никогда раньше, чувствовала и свой личный долг перед ним.

- Алемдар, - предложила я ему, - у меня есть неприкосновенные личные сбережения, моя пенсия за несколько лет, своевременно переведенная в доллары. Всего 1000 долларов. Если ты сядешь за любую партитуру из тех, что не завершены тобой, я отдам их тебе немедленно, как только партитура будет готова. Ведь у тебя не оркестрованы "In amorem at vivificantem", "Америка", Месса.

- Что ты говоришь, зачем же я буду отнимать у тебя деньги," - удивился Алемдар.

- Почему же отнимать, если я сама их тебе отдам. Когда-нибудь вернешь. Потом, разве ты не знаешь, что рука дающего не оскудеет, и не оставит меня Господь своей милостью, если ты дашь согласие на этот уговор. В корысти меня не заподозришь, но я наблюдательна и много раз замечала, как удачно складывались дела и работа у Евгения (моего мужа), когда он помогал тебе.

- Если я умру, то "Америку" и "In avorem" можно оркестровать по моим подробным дирекционам, там все расписано. А вот Мессу нельзя. Я подумаю над твоим предложением. Возможно весной, когда потеплеет я возьмусь за Мессу.