Губы прапорщика легли скорбным уголком вниз. Он замолчал и достал два стакана. Догадливый Шурик стал откручивать пробку на бутылке.

- Ладно, возьму себе третью часть, - вздохнул Зинченко, - от двадцати тысяч богаче не стану. Все равно ничего крупного на такие деньги не купишь.

- Спасибо тебе, Миха...

- Потом будешь благодарить, когда деньги привезу, - с притворной грубоватостью остановил вольнонаемного Зинченко. - Ты лучше закуску из шкафчика достань. Я ведь не алкаш, чтобы водяру без закуси пить.

В то время когда старший прапорщик Зинченко и вольняга Шурик пили водку, закусывая ее югославской ветчинкой "Хам", в кишлаке Калахана назревала маленькая трагедия.

Два здоровенных бородатых афганца, пиная, волокли по изогнутым улочкам дуканщика Юсуфа. Детвора бежала следом, наслаждаясь необыкновенным зрелищем.

Юсуф и его мучители исчезли за прочными, толстыми стенами дома, который принадлежал Асадулле=хану.

Несколько дней назад, после года отсутствия, безраздельный хозяин кишлака вернулся в свою вотчину. Столь долгому исчезновению предшествовали следующие события.

Шурави всерьез обозлились на духов, терзающих колонны, и начали крупномасштабные операции вдоль всей дороги, ведущей в Союз.

Танки били прямой наводкой по дувалам и корчевали виноградники. Реактивные снаряды падали в самое сердце кишлаков, вороша эти афганские гнезда, калеча и убивая виновных и безвинных.

Как грибы после хорошего дождя, вдоль дороги вырастали дополнительные посты. И новенькие красные лоскуты, точно флажки на волков, затрепетали на флагштоках от Кабула до Джабалей.

Афганцы уходили в глубь Чарикарской долины, уползали к подножию гор, синеющих на горизонте. Но и там их доставали настырные шурави.

Юркие серебристые птицы стремительно падали на долину, выпуская хищные острые когти. Бомбы раскалывали землю, их разрывы сметали все живое.