Один, выше поставленный над другими, начинает пыжиться, надуваться, начинает не говорить, а изрекать, не советовать, а учить и, окончательно убедившись в своей значительности, незаменимости, оказывается однажды... пустым местом. Кто таких не знал? Другой же, никогда не помышляя о славе, просто живет, как все, а то и понезаметней многих, просто делает свое дело и то, что сердце велит, и - остается в благодарной человеческой памяти.

Как, допустим, та же безвестная учительница Ольга... Какая она была высокая, маленькая, веселая или грустная, одинокая или многодетная? Видела ли, как поднялись ее березы? Знает ли кто-нибудь из ее близких, что вот тут, в степном районе, в самом центре России шумит ее, Ольгина роща?.. И почему-то ясно и немного тревожно - как на крутой горной тропе становилось от этих дум, безответных вопросов.

Впереди призывно засияли огни райцентра, в густой синеве россыпь их переливалась, пульсировала, как живая. И тут же цепочка огней обозначилась чуть левее, некоторые из них, почудилось, таинственно двигались.

- А что там? - показал я.

- Там? - Алексей Петрович перекинул скорость - "газик", как подстегнутый конек, побежал прытче, забирая туда же, влево. - Там животноводческий комплекс. Колхоз имени Ленина строит. Мы ведь с другой, с южной стороны подъезжаем. Завтра, захотите, посмотрим.

А сейчас так - попутно.

Выхваченные из темноты, выскакивали навстречу одномерные молодые клены, будто по-солдатски рассчитываясь надвое. Обочь дороги, за железной, с каменными столбами оградой развернулось трехэтажное здание с широкими непроницаемыми окнами; на бетонных опорах, еще без крыш, поднялись два огромных приземистых корпуса; вознеся стройную жирафью шею, подъемный крап бережно опускал бетонную плиту на стройплощадку, освещенную снопами прожекторов.