Рассказал, как уехал в Екатеринбург, как пытался там уйти "на вольные хлеба" - целиком посвятить себя литературе. До этого "косяком" вышли документальные книги "Надым", "Бросок на Ямбург", "Северные встречи", сборники стихов: "Дерево тревоги", "Колесница"...От издательств стали поступать конкретные предложения. Но... менялась эпоха, стихи перестали издателей серьезно интересовать, во всяком случае, жить на гонорары не представлялось возможным. Однако появилась интересная работа в возрожденном еженедельнике "Екатеринбургская неделя". Работа интересная, бодро повторил он, явно желая подчеркнуть свое творческое благополучие - не в смысле "результатов", но состояния души, возможности творить в свое удовольствие.

Он как будто не столько меня хотел убедить в этом, сколько успокаивал себя.

Все-таки Альфред Гольд, урожденный свердловчанин, по моему глубокому убеждению, как писатель, - северный человек. И речь не просто о мастерстве публициста, а о богатом накопленном документальном материале, который на новом месте жительства грозит остаться невостребованным. И вряд ли Гольд мог относиться к этому безразлично.

И он подтвердил эти мои мысли, рассказав, с какой радостью отнесся к предложению Надымгазпрома, буквально воспрял: не зря, не напрасно вел северный дневник, сохранял в переездах салехардские, надымские, ямбургские блокноты, черновики. Он буквально излучал восторг!... Рассказывая о нынешнем сборе материалов по "Медвежьему" (многое записывал на магнитофон), он сетовал на то, что не все может использовать в будущей книге - возможности ограничены "юбилейным" жанром. Придется, наверное, все остальное использовать где-то в других работах, - сказал он, с явным удовольствием. Гольд возвращался на Север!...