Мне стоило больших усилий удержать их в доме. Все, как один, словно сговорившись, стремились в сад. Природа их чем-то притягивала, и я догадывался, чем, еще сильнее укрепляясь от догадки в своей уверенности. Я развлекал их, как мог, дожидаясь кворума.
Когда, наконец, съехались все, я пригласил их к столу.
- За этот дом! - мой дядя встал, расправляя усы и потрясая солидной рюмкой. - За его архилюбезнейших и квазигостеприимнейших хозяев!
- Ура! Ура! Ура! - закричали все.
- А что сегодня, собственно, за повод? - осведомился один гад, прожевывая ветчинный бантик.
Я встал.
- Друзья! Я прошу от вас немногого - чуточку выдержки. Мы выпьем и закусим, а после я открою вам смысл и цели сегодняшнего мероприятия.
Меня дернули за штанину. Я нагнулся под стол и увидел физиономию сына, перепачканную ягодным соком. Стервец таки выбрался в сад.
- Папа, там свинки, - зашептал маленький негодяй.
Я шикнул на него:
- Молчи! Иначе пожалеешь, что родился на свет!
- Я давно жалею, - насупился сын и уполз в темноту, наполненную шебуршанием ног. Он притаился во мраке, и ему там, наверно, мерещилось, что мимо маршируют отряды невидимых призраков.
Я выпил немного, предпочитая следить, как наливаются другие.
Минут через двадцать, когда там и сям стали раздаваться занудные голоса, сетовавшие на духоту, я вновь поднялся и постучал ножиком по ножке бокала.
- Дорогие гости! - сказал я. - Мне бесконечно радостно видеть вас всех здесь, сидящими за моим скромным столом. От того, что вы и без стола постоянно находитесь со мною вместе, моя радость не уменьшается.
Мои слова были восприняты как метафора, хотя я вложил в них буквальный смысл.
- Я долго думал, какой награды заслуживают столь верные спутники, продолжал я, выходя из-за стола и приближаясь к дверям.