как не бояться будочника, который только и смотрит, чтобы схватить тебя и утащить неизвестно куда!.. Словом, атмосфера, в которой я рос, была полна страхов, была полна впечатлениями неприятных, неприветливых лиц, неприятных, неприветливых отношений, угроз беспрестанных, беспрерывных, неведомо откуда и как, но во множестве являющихся огорчений.

Все, что я ни видел вокруг себя, все как бы отказалось от самого себя и только заботилось о том, чтобы не погибнуть, точно было ввержено в какую-то пропасть... "Пропадешь! - носилось надо всеми мне близкими, пропадешь, если посмеешь чего-нибудь захотеть сам, если сам что-нибудь позволишь себе..." - "Хватай невесту-то, покуда можно... а то пропадешь!" И человек хватал урода, от которого спивался... "Хватай место... останешься без места, пропадешь!", и художник, талантливый человек, "хватал" место попа, почтальона - и спивался... Ни одной светлой точки не было на горизонте. "Про

падешь!" - кричали небо и земля, воздух и вода, люди и звери... И все ежилось и бежало от беды в первую попавшуюся нору.

Под гнетом сознания необходимости пропасть, осенявшим колыбели моих сверстников и мою, мы и влачили существование изо дня в день многие годы. Холодно было в прожитом, а впереди чуялось еще холодней, еще неприветливей, потому что с каждым годом приближалась та минута, в которую предстояло наконец-таки окончательно пропасть.

И вдруг является Парамон...

II

Помню потрясающее впечатление, которое произвело на весь наш дом первое его появление. Он вошел в калитку сада, выходившую в глухой переулок.