Интересно, сколько все-таки раз она выслушивала эту бородатую галиматью?

Я был удостоен звонкого смешка, после чего девушка игриво посмотрела на меня и налила виски в какой-то очень вкусный сок.

Я был тронут и поцеловал ей ручку. После чего выпил все мне подаренное.

"Это не значит "побираться"!" - мысленно заявил я начальнику ОВИРа.

Когда я вернулся на свое место, на панельке над проходом зажглось табло: "Не курить, пристегнуть ремни", и тут я впервые вспомнил, что от пачки "Явы" купленной позавчера у какого-то барыги за трояк, у меня осталось всего две сигареты, а в Марселе, куда, надо думать, приземлится вскоре наш самолет, даже "Житан" без фильтра мне никто не даст бесплатно...

Необозримые дали Средиземного моря показали мне, что мы у цели.

Самолет врезался в очаровательный городок, пронес его немного под своими крыльями и резво побежал по горячим плитам аэродрома.

Потом он остановился, и еще через несколько минут я ступил на французскую землю!

Удивительно, но каждый, кто совершает это, считает, что он имеет на это право.

Было около шести вечера.

Но часы на аэровокзале, напоминающем наше Шереметьево, как полудохлая совхозная мышь дородную крысу из НИИ, показывали "четыре". Я подчинился общеевропейскому времени и обрадовался: на поиски денег, жилья и ужина оставалось на два часа больше, чем предполагалось.

Никаких пограничников, никакой таможни я не увидел. А в чем же тогда сила государства у них? Странно, - подумал я.

... Черт, прямо хоть иди, сдавайся властям. Как-то непривычно, что меня не обыскивают.

О, слава Богу, идет полицейский. Я - к нему. Протянул паспорт...