Фура тормозит, я подпрыгиваю на сиденье. Андрей сует мне руку. Я жму ее, беру рюкзак и выпрыгиваю.

Выставляю руку с оттопыренным пальцем, махаю добитому темно-красному "форду". Он тормозит. За рулем - стриженый налысо турок, в ухе болтается серьга. Я сую голову в окно.

- Аахен?

Турок кивает, я сажусь спереди. На заднем сиденье - коробки и чемоданы. Негромко играет рэп. Правый динамик хрипит. Я закрываю глаза и вырубаюсь.

Машина тормозит, я открываю глаза. Мы - на эстакаде, внизу - еще один автобан. Турок показывает пальцем вправо.

- Аахен.

- Данке.

Я выпрыгиваю из машины, спускаюсь вниз по сухой грязной траве. Машины летят километров под сто, никто не останавливается.

Иду по обочине - к ближайшей развилке или заправке. В серой от грязи траве валяются пустые сигаретные пачки, жестянки, упаковки от чипсов.

Махаю фуре с латвийскими номерами, она останавливается. Я поднимаюсь по лесенке к кабине, открываю дверь. Водитель - невысокий седой мужик.

- Здравствуйте, до Парижа не довезете?

- Могу только до кольца, я в Бордо еду.

- Хорошо.

Я сажусь, фура трогается.

- Что, путешествуешь? Из России?

- Ага.

- А я из Латвии, из Риги. Если б ты знал, какая херня у нас сейчас творится. Русских ебут во все дыры. В магазин зайдешь за молоком - продавцы по-русски не будут разговаривать, хоть и понимают все, суки. По работе там, повышение какое или еще что - только своим, латышам. У меня жена в школе работает, учительницей, должна была в Швецию ехать на стажировку - так нет, в последний момент переиграли, взяли латышку. Или дочка - институт закончила, а на работу не берут по специальности, латышского не знает.

- А обучение там на каком было?

- Последний год вроде на латышском, я сильно не вникал в это дело. Знаю только, что сидит сейчас без работы, если б не я - вообще торчали бы в жопе, а так хоть более менее, концы с концами сводим. В Риге квартплата знаешь какая? За трехкомнатную - шестьдесят долларов в месяц... Неслабо, правда?

Едем медленно, кусок дороги огорожен оранжевыми мигалками.