В это время два грузчика и его отец (он все еще был в военной форме) перетаскивали вещи - наверх, на второй этаж, свои, а вниз, на первый, все то, что осталось с тех счастливых, по словам матери, времен, когда еще был жив отец и мы жили (все вместе) весело и беззаботно.

Машинку и круглый столик из 'красного дерева, за которым ночи напролет печатала, мать перетащила сама, боялась кому-нибудь доверить: и машинка "ундервуд", и треснутый в нескольких местах столик дышали на ладан.

Пианино "Мюльбах" с бронзовыми подсвечниками и модератором из слоновой' кости осталось наверху. (За определенную сумму, конечно; разница в метраже и этажности тоже, наверное, оплачена: отец его был порядочным человеком. Как, впрочем, и он сам, Друг. Чего-чего, а порядочности ему не занимать...)

- Понимаешь, это результат моих исследований, - произносит он доверительно, как бы подчеркивая, что не боится признаться в собственной заинтересованности. - Мне удалось доказать, что при разработке нефтяных месторождений компрессорным способом, оптимальнее, ну, в смысле целесообразнее (это он, чтобы доступней было), не пускать все скважины в полную силу, как это обычно делается, а, наоборот, значительно снизить на некоторых дебит... И тогда суммарное количество нефти от всех скважин вырастет...

Ну, это он уже загнул! И хоть нет никакой охоты вести с ним разговоры на эту тему - какое бедному Крошке дело до его диссертации! - трудно не выразить своего сомнения.

В ответ сразу же следуют заверения, что как-нибудь потом, попозже, мне все подробно объяснят, а сейчас важно другое. Сейчас необходимо решить: согласен ли я им помочь или нет?

Уточняю, кому это "им"?

- Ну, мне... науке... нефтяной промышленности, это уж как тебе угодно... Если удастся доказать то, что я предлагаю, то по стране в целом можно получить значительный прирост нефти при довольно большой экономии средств и энергии.