Важный деятель сей же момент обвинил меня в "искривлении души", в ущербности видения действительности. Может быть, может быть, ибо еще в войну я уяснил: слова песни "Мы будем петь и смеяться, как дети, среди упорной борьбы и труда" есть все-таки слова, и не больше, к тому же написанные на "русского языка". Пермский же начальник, и кабы только он, считает пение и смех "среди упорной борьбы и труда" нормальным состоянием нашего общества. Разница еще и в том, что гораздо больше я видел слез после войны, чем слышал песен, и нет тут моей вины, а есть наша общая беда и боль, которую самой природой и мучительной профессией назначено мне постоянно чувствовать и переживать во сто крат больнее других людей, иначе и за перо не стоило браться. Когда-то жизнь вокруг Быковки била ключом: был леспромхоз, колхозы, мастерские, линия электропередачи, но как разлилось Камское водохранилище, потопившее необозримую вольность уральских лесов, пойменные луга, пашни, -жизнь на мысу начала сворачиваться, правление колхоза, нынче -- совхоза, перекинулось на другую сторону, в поселок Старые Ляды, и домишки один

по одному начали сниматься с мест, оставляя после себя груды пережженных кирпичей, ямы подполий с мышиными норками, битыми горшками и старыми самоварами да сгнившие нижние венцы, два из которых допревают

перед моими окнами по другую сторону дороги. Бурьян,

лопухи, жалица поспешно и стыдливо маскируют захламленное, будто в военной панике брошенное жилое место.

Красивые берега Сылвы и Чусовой ныне захвачены

дачной публикой. Лишь деревушку Быковку минует дачная стихия: в глуби лесов деревушка -- к ней идти "своими ногами", тащить на себе продукты. Дачник же, большей частью пенсионер, не хочет ходить и таскать ничего не любит -- он на то и дачник, чтобы отдышаться от газа и дыма, отдохнуть от города, от сумок, авосек, от очередей, от гама-содома и скоротать на лоне природы остаток лет, созерцая ее, а главным образом, потихоньку пощипывая, где мережкой опутывая, где острогой притыкая, где топориком потюкивая, где костерком припекая, где ружьишком ушибая, -- очень замкнутый, но деловитоловкий смекалистый пенсионер-дачник обретается по здешним задичавшим берегам...