Я спросил:
- Яблони-то тут при чем?
- А вот как правительство ввело безобразный налог на яблони и на мелкий рогатый скот, то стали мы всей деревней резать коз и корчевать яблоневые сады.
- Да, - сказал я, - не сладкая у вас была жизнь, это, как говорится, факт.
- Ну что ты, Алексеич, - тускло улыбнувшись, возразила мне Паучиха, да распрекрасная была жизнь! Я четырех мужей пережила, с восемнадцатого года по двадцать седьмой проживала в барской усадьбе, как княгиня какая-нибудь, целым колхозом командовала, старший сын у меня полковник авиации, да еще у нас на селе всегда был реальный социализм!
- То есть? - не понял я.
- Ну как же: мужики у нас деньги пропивали мирские, общие - это раз; земля всегда принадлежала миру и в то же время как бы была ничья - это два; в-третьих, сколько на моей памяти наши деревенские ни корячились, обыкновенно к весне садились на лебеду. И при царе так было, и при советской власти так было, и при немцах, и опять при советской власти - ну как же не реальный социализм?.. Особенно весело жилось в коллективизацию, это мне показалось, наверное, потому, что я первую конфетку скушала в тридцать втором году. А при немцах я, прости Господи, попривыкла и к шоколаду. Так при них все осталось по-прежнему - и колхоз, и бригады, и трудодни, и план по мясу, - только прибавился шоколад. А потом пришли наши, и меня как бывшую ударницу назначили председателем колхоза "Памяти Ильича".
- И долго вы, Марья Ильинична, председательствовали? - спросил я.