Паша Туманов подумал, что и Дахневский, наверное, не выдержит экзамена, и ему стало веселее.

Придя в гимназию, он прошел по чисто подметенному широкому коридору в шестой класс и сейчас же отыскал глазами Кострова и Дахневского, которые сидели на подоконнике и разговаривали. Паша подошел к ним.

— Я ему двадцать очков дам, — спокойно говорил Костров своим глухим баском.

Увидев Пашу Туманова, он подал ему руку и весело спросил:

— Боитесь? — и добродушно засмеялся.

Но Паше не стало весело. Ему, против ожидания, показался даже противен Костров со своим бесшабашно равнодушным отношением к собственной участи и вечными разговорами о бильярдной игре.

Он не выдержал и спросил почему-то не Кострова, а Дахневского:

— А вы боитесь?

Тот посмотрел на него с рассеянным удивлением.

— Нет… что же… — неопределенно ответил он и снова обратился к Кострову:

— Видишь ли, у Маслова удар, может быть, и хуже, чем у тебя, да у него терпение дьявольское, он измором возьмет… Двадцати ты ему не дашь!..

— Нет, дам! — уверенно возразил Васька Костров, глядя через Дахневского на Пашу Туманова и чему-то ухмыляясь. Улыбка у него была добрая и немного насмешливая.

— Вы не бойтесь, — сказал он вдруг, — не выдержим, так не выдержим, беда невелика!..

Дахневский внимательно поглядел на Пашу.

— Охота придавать такое значение! — презрительно пожал он плечами.

Но Васька Костров отодвинул его рукой и сказал:

— Оставь… у всякого свои обстоятельства.

Прибежал надзиратель, робкий, торопливый человек, с седенькой подстриженной бороденкой, добрым и ничтожным лицом. Он быстро всунулся в двери, крикнул: «Господа, на экзамен!..» — и исчез, торопливо помахивая рукой.

— Ну-с, «господа», — улыбнулся Васька Костров, вставая и потягиваясь, пойдем.

Все толпой вывалили в коридор и пошли на другой конец его, к актовому залу, где происходили экзамены.