- Ну что ж, пусть садится, а я за его здоровье выпью, - сказал Обалдуй и подошел к стойке. - На твой счет, брат, - прибавил он, обращаясь к рядчику.

Тот кивнул головой, сел на лавку, достал из шапки полотенце и начал утирать лицо; а Обалдуй с торопливой жадностью выпил стакан и, по привычке горьких пьяниц, крякая, принял грустно-озабоченный вид.

- Хорошо поешь, брат, хорошо, - ласково заметил Николай Иваныч. - А теперь за тобой очередь, Яша: смотри, не сробей. Посмотрим, кто кого, посмотрим... А хорошо поет рядчик, ей-Богу хорошо.

- Очинна хорошо, - заметила Николай Иванычева жена и с улыбкой поглядела на Якова.

- Хорошо-га! - повторил вполголоса мой сосед.

- А, заворотень-полеха!* - завопил вдруг Обалдуй и, подойдя к мужичку с дырой на плече, уставился на него пальцем, запрыгал и залился дребезжащим хохотом. - Полеха! полеха! Га, баде паняй**, заворотень! Зачем пожаловал, заворотень? - кричал он сквозь смех.

______________

* Полехами называются обитатели Южного Полесья, длинной лесной полосы, начинающейся на границе Волховского и Жиздринского уездов. Они отличаются многими особенностями в образе жизни, нравах и языке. Заворотнями же их зовут за подозрительный и тугой нрав. (Прим. И.С.Тургенева.)

** Полехи прибавляют почти к каждому слову восклицания: "га!" и "баде!". "Паняй" вместо погоняй. (Прим. И.С.Тургенева.)

Бедный мужик смутился и уже собрался было встать да уйти поскорей, как вдруг раздался медный голос Дикого-Барина:

- Да что ж это за несносное животное такое? - произнес он, скрыпнув зубами.

- Я ничего, - забормотал Обалдуй, - я ничего... я так...

- Ну, хорошо, молчать же! - возразил Дикий-Барин. - Яков, начинай!

Яков взялся рукой за горло.

- Что, брат, того... что-то... Гм... Не знаю, право, что-то того...