"Синяя мышка, дай воды!" - Он принялся без устали нашептывать про себя это удивительное заклинание, которому научила его мать: - "Синяя мышка, дай воды! Синяя мышка, дай воды!" И хотя чуда не происходило, он продолжал истово молить и звать синюю мышку. Теперь она стала его надеждой и заговором против жажды...

Синяя мышка, дай воды!

Заговаривая себя, пытаясь таким способом отвлечься, мальчик то задремывал, то просыпался, невольно прислушиваясь урывками среди сна к разговору Органа и Эмрайина. Они о чем-то тихо и долго разговаривали. То был странный, непонятный разговор, с долгими паузами молчания, с недосказанными и порой невнятными словами. Кириск отчетливей разбирал слова Органа, приткнувшись у него под боком,- старик говорил с трудом, тяжело дыша, но с упорством преодолевая хрипы и клокотание в горле, а отца слышал хуже - тот находился подальше, на своих веслах.

- Не мне тебя учить, но подумай, аткычх,- горячо шептал Эмрайин, точно бы кто-то мог их услышать здесь.- Ты же умный человек.

- Думал, крепко думал, так будет лучще,- отвечал Орган, оставаясь, по-видимому, все-таки при своем мнении.

Они ненадолго умолкли, и потом Эмрайин произнес:

- Мы все в одной лодке - всем нам должна выйти одна судьба.

- Судьба, судьба,- с горечью пробормотал старик.- От судьбы не уйдешь, известно,- говорил он с хриплым придыханием в голосе,- но на то она судьба хочешь покорись, хочешь нет. Раз нам конец - кому-то можно и самому поторопить судьбу, чтобы другие повременили. Сам подумай, а вдруг пути откроются, пустишься из последних сил, и земля будет уже на виду, и не хватит нескольких глотков воды душу дотянуть, разве разумно, разве не обидно будет?!

Эмрайин что-то ответил невнятное, и 'они замолчали.

Кириск пытался уснуть и все звал свою синюю мышку. Ему казалось, что она появится, когда он будет спать... Но сон не шел.