ИВАНОВА Коленька! Коленька!

ИВАНОВ И руки хорошо... чтобы было правильно... и надо... отбой, отбой, отбой.

ИВАНОВА Отбой.

Иванова вынимает руку из горшка и передает его мужу. Иванов, прижав горшок к груди, долго смотрит в него. В это время Иванова опускается перед мужем на колени. Еще некоторое время посмотрев в горшок, Иванов берет его за ручку и выливает на голову жены.

ИВАНОВ Отбой.

Ставит пустой горшок на стол, встает и без всяких признаков опьянения спокойно вытирает руки и лицо висящим возле раковины полотенцем. Иванова встает с колен и молча выходит в дверь. Сразу за ней выходит Иванов. Они оказываются в небольшом помещении, чем-то похожем на больничную подсобку: кафельный пол, кафельные белые стены, на потолке светильник дневного света; в углу ведра и швабры, рядом старое зубоврачебное кресло, на котором лежит синий газовый баллон; у стен старые железные койки, шкаф, стулья, большая красная трибуна с позолоченным гербом Советского Союза, телевизор на ножках и различные мелкие предметы. В комнате супругов Ивановых встречает человек средних лет в свитере, джинсах и больших роговых очках. Встав со стула и бросив окурок в большую пепельницу, он подходит к Ивановой.

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ Все хорошо, Танюш, все прекрасно. Только мех дожать, и все здорово.

ИВАНОВА (устало усмехается, вытирая на ходу лицо ладонями) Фуу... ну я мыться пошла...

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ Давай, давай...

Иванова скрывается за белой дверью с цифрой 8.

ИВАНОВ (садится на стул, протягивает человеку в очках ногу) Там они вырезку, по-моему, прошивали... геноссен...

ЧЕЛОВЕК В ОЧКАХ (торопливо снимает с ноги Иванова шерстяной носок) Все будет, Левочка, все будет. Я говорил тогда Кораблевой, она не послушалась, стала самовольничать, Витька поддержал... Все, все оттянется, только мех и дети... (сняв носок, вынимает из него несколько резинок, сует в карман, а носок держит в руке).

ИВАНОВ (морщась, протягивает другую ногу) Ой. Так круглое, надломили жирное там...