Прежде чем пенсионер успел обернуться, три хитроумных сиу уже скрылись за деревьями и наблюдали, как он надтреснутым голосом призывает небеса в свидетели своих несчастий - зрелище было поистине восхитительное.
- Ну ты даешь! - взволнованно прошептал Робер.
- Представляешь, - сказал Чурбан, - он-то думает, что на него что-то с дерева свалилось.
Лагриж раздулся от удовольствия.
- Чего там, ерунда, горб-то резиновый.
Приятели посмотрели на него с восхищением, а пенсионер, ругаясь и время от времени оборачиваясь, пошел дальше. Теперь они могли идти за ним, только перебегая от дерева к дереву, и все это придавало игре особый интерес.
III
Игра с каждым днем совершенствовалась. Чурбан, Лагриж и Робер состязались в изобретательности. На уроках рисования папаши Мишона они с любовью мастерили модернизированные снаряды, наполненные разного рода жидкостями: чернилами, слюной, смешанной с толченым мелом, разведенными водой кусочками краски с парт. Во вторник на следующей неделе Робера осенило: он напрудил прямо в сверхмощную бомбу, которую тут же, в момент изобретения, нарекли атомной. В среду Чурбан, не желая отставать, принес маленькую игрушечную стрелу от лука, которую они основательно пропитали ядом, обработав настойкой из мокриц, растертых в прилипнине.
Когда стрела вонзилась пенсионеру в спину, он остановился как вкопанный и резко разогнулся. Друзья думали, что он развернется и, как матерый вепрь, ринется на них, но тот ничего не сказал и через минуту согнулся еще ниже, покачал головой и пошел прочь, не оборачиваясь. Перья стрелы маленьким голубым пятнышком выделялись у него на спине.