- Пока только, я думаю.

- До которых же пор будет это "пока"?

- Не знаю, должно быть, пока учимся...

- Ну, а других мы так и оставим в покое?

- Кого других?

- Окружающих... граждан города З.

- Я тебя не понимаю.

- Очень просто, - продолжал Линкольн, закуривая "пушку", - по-моему, если мы волнуемся вот за этими книжками, читаем и перечитываем их, то надо заставить поволноваться и наш богоспасаемый град 1...

- Понимаю! Ты хочешь написать что-нибудь в газету, - радостно воскликнул Учитель.

- Именно. И даже не только хочу, а сейчас же вместе с тобой и приступить к составлению корреспонденции.

- Браво, великолепно!

На столе появились письменные принадлежности, и Учитель своим превосходным каллиграфическим почерком начертал на бумаге название родного города, откуда должна пойти эта "первая корреспонденция".

- Что же теперь?.. Писать, так уж что-нибудь позабористее.

- Дай подумать, - отвечал Линкольн, пощипывая над верхней губой молодую поросль.

Минут десять прошло в полном молчании. Слышно было только, как за стеной возились, укладываясь на ночлег, ребятишки, да кто-то из запоздавших прохожих грузно шлепал по улице по тонкой грязи, наполнявшей весь З. обширным морем. В единственное, ничем не завешенное окно глядел удручающий мрак почти уже наступившей осенней ночи, надвинувшейся свинцовой пеленой над городом, лишенным фонарей, мостовых и тротуаров...

- Видишь, братец ты мой, - начал Линкольн, - ведь если бы мы не сидели здесь с тобой, то непременно скучали бы дома или ложились спать.

- Правда, - отозвался Учитель.

- Ну вот об этом и писать надо, потому что все теперь у нас или скучают, так, что хоть вешайся с тоски, или видят уже третий сон...

- Начнем так, - подхватил Учитель, - наш богоспасаемый город лежит от центров России за тысячи верст...

- Пожалуй... а что же потом?