А Севиль снова заговорила:

- Не понимаю, чего ты хочешь? Разве я тебе пара? Ты только посмотри в зеркало на свою кепку... Ой, не могу... С нее на Луну можно летать. - И Севиль захохотала.

Из комнаты выглянула мать:

- С кем это ты разговариваешь?

- Ни с кем. Сама с собой. - Севиль снова рассмеялась. - Нельзя, что ли?..

Балададаш понял, что пора спуститься на землю и уходить отсюда, и больше никогда не забираться на этот забор. Балададаш хорошо понял это, но руки и ноги его словно отнялись, в том-то и дело, что они совсем перестали его слушаться...

Севиль больше не смеялась. Крикнула зло:

- Так и будешь там торчать? Хочешь, чтобы я из-за тебя сидела в комнате, в духоте?

Севиль встала, вошла в комнату и захлопнула за собой дверь.

Балададаш еще некоторое время слушал лягушек и кузнечиков, потом наконец слез с забора.

На этот раз он забыл отряхнуть сзади свои парусиновые штаны.

До селения было далеко, и Балададаш, засунув обе руки в карманы, шагал под палящим солнцем прямо по середине шоссе.

Сзади подъехал к нему красный "Москвич", остановился, и Мурад, выглянув из окошка, сказал:

- Садись, подвезу.

Балададаш посмотрел на красный "Москвич", потом на селение вдалеке, покопался в карманах, потом подошел к машине и сел рядом с Мурадом.

Красный "Москвич" продолжал путь.

Не отрывая взгляда от дороги, Мурад спросил:

- Учишься?

Балададаш уселся поудобнее, будто в том, что он ехал легковой машине, не было ничего особенного, и ответил:

- Уже не учусь. Кончил школу.

- И не работаешь?

- Осенью в армию уезжаю. Вернусь, потом начну работатъ.

- В армию? - усмехнулся Мурад. - Сам, что ли, туда хочешь?

- Да, сам. - Балададаш так посмотрел на Мурада, что тому стало бы не по себе, не гляди он в этот момент на дорогу.

Мурад сказал:

- Тебе хорошо, парень холостой, можешь ехать хоть на край света. Гулять каждый день с новой девушкой. - Потом протянул руку, открыл ящичек в машине достал маленькую коробочку.