В общежитие вошел человек в кожаной, истертой о машины одежде: очевидно, один из механиков или мастеров "Ньютона". В "Ньютоне" половина людей была в сапогах и в коже, а другая половина - женщины и дети; но после я увидел, что и женщины обращаются с инструментом в слесарном отделении колхозной мастерской, а подросшие дети - юные натуралисты, и с ними приходилось говорить, напрягая все свои остаточные естественные знания.
- Тебя зовет Первый Иван, - сказал нерусским голосом пришедший человек. Живи - не спи.
- Ты кто? - спросил я.
- Я в коллективе - электрик Гюли, я был киргиз.
- Разве электрик лучше киргиза? Ведь киргиз - сильный человек, и его народ терпелив и способен к трудной жизни. Там, где живут киргизы, другие люди через год погибли бы или сошли с ума от нервности!..
Гюли помолчал, давая мне из уважения время для слова, а затем начал думать и отвечать:
- Твоя голова лучше твоего слова. Я видел тайгу. Отец говорил, что дальше тайги народ живет на льду, и я сказал отцу: "Тот народ умный, что умеет жить на льду, - киргиз бы там умер". А отец научил меня: "Ты глупый, - тот народ тоже умер бы в киргизских песках". А другое ты говоришь: киргиз сильный, а лучше электрика! Твое верно: киргиз сильный, но пустыня терпеливей киргиза; пустыня останется, а киргиза не будет. Электрик лучше киргиза, электрик сильней пустыни, а киргиз - нет. Всякий киргиз будет электрик и механик - от них пустыня зарастет, а человек останется. Ты плохо уважаешь киргиза.
Мы вышли на колхозную усадьбу, похожую на заводской двор; из скотины присутствовали вдалеке, в углу усадьбы, коровы, овцы и одна толстая неработоспособная лошадь. Первоиванов пускал в работу реконструктор рельефа. Я разглядел механизм...
Но меня больше всего привлекала неизвестная мачта вдалеке и шар на ней из красной меди, блестевшей на солнце.