"Зощенко - это русский Кафка, фантаст и антиутопист. Он гениально выдумал коммунальные жилища, где проживают разом множество семей. Это устрашающий и жуткий символ будущего".

Зощенко, я думаю, непереводим. Он создает переводчикам удвоенные трудности. Ставит перед ними двойную задачу. Во-первых, как стилист. И еще как выразитель специфической отечественной реальности. Наконец, у Зощенко свой особый язык.

Как выразить на английском его гениальные языковые "погрешности"? Как, скажем, перевести вот эту реплику: "Понимаешь, кого ты обидел? Ты удиноутробного дядю обидел!.."

Однако главное даже не это. Когда американец переводит, например, француза, он имеет дело с реальностью более или менее ему знакомой. А как, например, перевести: "Иванову дали жилплощадь"? Или, скажем: "Петрову удалось достать банку растворимого кофе"? Или, допустим: "Сидоров лишился московской прописки"? Что все это значит?

Буквальные переводы с русского невозможны. Тут вы должны переводить не слово - словом и не фразу - фразой, а юмор - юмором, любовь - любовью, горе - горем...

На мою первую американскую книгу было тридцать рецензий. Если быть педантичным - тридцать две. Все очень хвалили переводы Энн Фридмен. Вскоре она станет "Лучшим переводчиком года". Получит 20-тысячную субсидию. А я моральное удовлетворение.

Друзья мне скажут:

- Твои успехи впереди. Я отвечу:

- Надеюсь. Хотя я слышу это уже лет тридцать... Десять лет я работаю с переводчиками. Хотя всю

жизнь мечтал о сольном пении. И вот на старости лет

пою дуэтом.

Что бы я ни сочинял, вечно думаю о переводе. Даже в этих, например, записках избегаю трудных слов. Вы заметили?

Слова

Западные слависты и переводчики - люди весьма добросовестные. Они вооружены бесчисленными русскими словарями. В их распоряжении академический Даль, тома Ушакова и Ожегова. А также всевозможные справочники: пунктуация, морфология, ударения.