- Разве вас не интересует перевод? Вы сможете показать его знакомь(tm).

(Как будто мои знакомые - Хемингуэй и Фолкнер.)

Откровенно говоря, я не питал иллюзий. Вряд ли перевод окажется хорошим. Ведь герои моих рассказов - зеки, фарцовщики, спившаяся богема. Все они разговаривают на диком жаргоне. Большую часть всего этого даже моя жена не понимает. Так что же говорить о молодой интеллигентной американке? Как, например, можно перевести такое выражение - "Игруля с Бомбиловки"? Или - "Фиговатый конь породы"? И так далее.

И вообще, молодая блондинка, к тому же хорошая переводчица - это слишком. Так не бывает.

Энн Фридмен сдержанно прибавила:

- Мне кажется, перевод хороший.

Я думал, что ослышался. Нет, именно так и сказала - "перевод хороший". То есть небрежно похвалила собственную работу.

Впоследствии я убедился - так принято. Скромность в Америке не является первоочередной добродетелью. А ложная скромность - тем более. Даже в анкетах при трудоустройстве есть графа: "Как вы оцениваете собственные профессиональные качества?"

Энн Фридмен сказала - перевод хороший. И перевод действительно оказался хорошим. Мои друзья, прекрасно знающие английский, говорили:

- Читая ее переводы, мы слышим твой голос. Я у Бродского спросил по телефону:

- Вы мой рассказ читали?

- Читал.

- А перевод читали?

- Читал.

- Ну и как?

- Перевод замечательный.

Затем он то ли уточнил, то ли исправился:

- Адекватный.

Позже я буду дружить с очаровательной неглупой Лайзой Такер. Которая также изъявит желание заняться моими рассказами. И я спрошу ее:

- Вы что-то уже переводили с русского?

- Да, - ответит Лайза, - я перевела стихи Цветаевой.

И добавит:

- В моих переводах они звучат лучше, чем в оригинале.

Вот этого я уже перенести не смогу. И дружба наша, к сожалению, прервется.