Вот тебе и посмотрел летягу.

Сашка, как зайчонок, сжался в комочек возле осины. Слушает шорохи. Ночь всё густела, и он всё плотнее жался к осине...

Вдруг встрепенулся, вытянул шею. Вроде бы кричали... Потом ближе: "Са-шаа!" И огонёк мелькнул за деревьями.

- Я здесь! Я здесь! - закричал Сашка отцу и побежал на свет фонаря. Не чувствовал даже, жглась ли крапива...

Дома его не ругали: сам не захочет больше остаться на ночь в лесу.

Но такое уж это было невезучее место - и днём в крапивной низине приключилась с Сашкой беда.

В этот раз они пришли в низину, чтобы уложить под навес уже просохшие веники. Работа подходила к концу, когда со стороны донеслось тревожное верещание крупной птицы.

- Схожу посмотрю, кто там разверещался. - И Сашка побежал на крик.

Птица верещала в канаве, заросшей мелкой ольхой. Едва шагнул туда вылетел ястреб-тетеревятник. Пролетел над поляной и сел неподалёку на сосну.

"Ты чего там орал?" - подумал Сашка и полез дальше, посмотреть, что он делал в зарослях.

Под ногами раздалось то самое верещание. Оказалось, кричал не ястреб, а крупный, уже летающий птенец канюка. Он лежал на земле, крылья и лапы распластал между ольховой порослью. В такой чащобе ястреб не мог ни взлететь с ним, ни вытащить его на чистое место. Перья на спине канюка были помяты.

Сашка взял его за концы крыльев и поднял вверх. Канюк цеплялся за сучья и собирал в когтях пучки листьев.

На поляне Сашка рассмотрел птицу. На груди краснели царапины. Он хотел разглядеть их получше, приблизил канюка, а тот цапнул его лапой за губы и когтями "зашил" рот!

Мыча от боли, Сашка вытянул руки, отстранил канюка, чтобы не схватил второй лапой. Канюк не отпускал губы.

С диким мычанием Сашка побежал к отцу. Тот увидел его с поднятой в руках птицей, радостно и удивлённо закричал: