У отца заплывал глаз. Сашка со страхом смотрел на него.

- Ничего. Это даже хорошо, - пытался смеяться отец, потирая рукой ужаленную щёку. - Приду в их деревню, скажу: "Есть тут на меня похожий?" Сразу покажут. Ружьё, кепка - доказательства налицо. А у него доказательства - на лице. Наверное, не одна ужалила, если уж за ружьём всё ещё не вернулся.

СВЕТЛО-ЗЕЛЁНЫЕ ЗАРОСЛИ

Над водой поднимались высокие, почти в рост человека, светло-зелёные заросли, обрызганные малиновыми бликами заходящего солнца. Отец повернул к ним лодку.

- Куда мы всё-таки плывём? - опять спросил Сашка.

- Потерпи, узнаешь. Я тебе что-то показать хочу, - отозвался отец, уверенный, что Сашка будет доволен тем, что увидит. - Давай замаскируемся.

Они протолкнули лодку к ивовому кусту, прикрылись ветками и стали ждать.

Первое, что Сашка запомнил с самого раннего детства, был берег этой реки. Отец тогда сорвал большой лист какой-то травы, и Сашка укрылся им от дождя. Был ли огромным лист, или сам он был ещё слишком маленьким. Сашка не помнил. Помнил только, что жалел: дождик кончился и лист пришлось бросить.

Сумерки, как серый туман, заполнили низины, убрали краски с воды и неба, сгустили лес.

Подлетела утка, растопырила перья хвоста, чиркнула лапами по воде, пролетела ещё немного и села, как впаялась в воду. И тут началось! Утки как будто повалились с тёмного неба. Они пикировали с большой высоты, как пикируют играющие в стае вороны, рвали крыльями воздух над самой головой. По одной, по две, маленькими стайками падали и падали из тёмного неба.

В зарослях шуршало, булькало, стрекотали клювы. Чуть высунув мордочку из воды, проплыла ондатра с длинными усами из расходящихся волн.

Когда в негустых зарослях закачались звёзды, раздался непривычно громкий, скрипучий крик гусей. Над водой совсем близко, плавно махая крыльями, плыла в воздухе гусиная цепь. В темноте прошумела вода опустилась стая.