И когда мне показалось: вот настало время! - я начал добиваться проникновения в тайная тайных - в секретнейший архив КГБ, дабы взять в руки её толстые, страшные дела, на которых начертано: "Хранить вечно". И оттуда все узнать, все понять.
И вот я получаю эти дела. Из того самого архива. Мой Вергилий по этому тихому, почти безлюдному аду, приносит авоську - обыкновенную авоську, в которую, наверное, кладется продуктовый заказ или же попросту хлеб. Мятую, нечистую матерчатую авоську. Он достает из неё три папки - нетолстые, совершенно обычные, канцелярские. Он их отдает мне, а сам садится на свой наблюдательный пост.
И я беру в руки "Следственно-судебное дело" Глеба Ивановича Бокия.
И очень скоро понимаю, почему я через два-три месяца хлопот получил разрешение заместителя председателя КГБ Пирожкова на ознакомление с этими и другими делами. В них нет никаких секретов. Все эти грифы "сов. секретно" и пр.- ничего не стоят. Из этих дел ничего нельзя узнать. Правда, они дают то, что называется "толчком к размышлению". Известно, что опытный палеонтолог может представить себе скелет динозавра или другого такого же вымершего зверя по одной кости... Не могу себя причислить к подобным исследователям. Во всяком случае, я многое узнал. И даже то, что я не узнал,- тоже стало знанием.
Самое главное в этих делах не то, что там есть, а то, чего там нет. Постановление об аресте Бокия и Москвина подписано каким-то заместителем Ежова, комиссаром государственной безопасности 2-го ранга Л. Н. Бельским. Какой-то ранее никому не известный субъект из окружения Ежова и посаженный им в свои заместители.