Материнские тревоги живучи. Сыновья уже давно выросли, не плачут. Но до сих пор, когда какой-то малыш, громко воя, поднимается по лестнице и гулкое эхо его повторяет, - каждый раз у меня падает сердце. Открываю дверь, вытираю орущему нос, спрашиваю, в чем дело (ответ невнятен, утоплен в соплях и слезах, что-то вроде "а чего он меня?"), кое-как успокаиваю...

Что же с этими, с рыбаками, делать? Спуститься вниз, оттащить от воды? С опаской поглядела на свои высокие каблуки. Пожалуй, права была Нина Константиновна, не советуя модничать... Но что теперь делать? Надо спускаться.

Перешагнула снежную бровку, заскользила вниз. Склон обледенелый, крутой. Ноги плохо держат: села и покатилась, как говорят туристы, "на пятой точке".

Движение вниз - все быстрее. Еле удалось вовремя затормозить, а то сама бы скатилась в воду. Вся перевалялась в снегу. Хороша, ничего не скажешь. Мальчишки от неожиданности перестали драться. Откуда-то сверху тетка скатилась! Один - постарше, с каким-то рыбьим, треугольным лицом, глаза выпуклые. Другой - пониже, полненький блондин, челка снопиком из-под ушанки. Оба - красноносые, озябшие, в мокрых варежках. Дрались, оказывается, из-за улова: одной-единственной рыбешки с палец величиной.

- Вам что тут надо? - спросил тот, что постарше.

- Ничего особенного. - Пытаюсь встать.

- Тетенька, вам помочь? - спросил младший.

Этакий милый! Протянул руку. Кое-как встала.

Тот, постарше:

- Пожилая, а туда же, как маленькая.

Кажется, впервые в жизни услышала о себе "пожилая"... Впрочем, для такой ребятни все взрослые - пожилые.

- За вас испугалась. Деретесь тут, у самого края! Долго ли до беды?

- До-о-олго, - протянул старший.

А маленький:

- А мы уже додрались. Сейчас домой пойдем. Давайте помогу - круто.

Втроем кое-как взобрались по круче.

Спускалась, чтобы им помочь. Помогли они - мне.